«Говорят, наш защитник продал в сезоне 15 матчей». Итальянский футбол изнутри (часть 2)

«Говорят, наш защитник продал в сезоне 15 матчей». Итальянский футбол изнутри (часть 2)

Денис Романцов поговорил с Виталием Кутузовым

– Как вас вдохновлял президент «Сампдории» Рикардо Гарроне?
– Вместо премиальных давал нам чеки на бензин от нашего спонсора – по ним мы могли бесплатно заправляться. Гарроне – скромный дедушка в пальтишке из семидесятых. Он изменил мое представление о богатых людях. После удачного сезона Гарроне распродал всю команду.

– Как вы очутились в «Парме»?
– Купив Альберто Джилардино, «Милан» отдал взамен одну половину прав на меня, а вторую «Парма» выкупила у «Сампдории». Тренировал «Парму» Стефано Пиоли, которого я, кстати, недавно встретил в миланском ресторане. Правда, из «Пармы» Пиоли выперли месяца через три после моего прихода. Не повезло ему с игроками – Морфео, Коуту. Абсолютно неуправляемые люди.

– Как это проявлялось?
– Морфео вообще не тренировался. Его умоляли: «Миммо, может, потренируешься?» А он: «Да не, нога побаливает. Сегодня без меня». Только на массажный стол ложился. При этом у Морфео был огромный контракт. Из-за финансовых проблем и смены владельцев в клубе творилось черт-те что, так что и Фернанду Коуту в свои тридцать семь валял дурака и не напрягался – ему-то уже не нужно было выбивать себе новый контракт.
В «Парме» у меня тоже начались проблемы. Воспалялись ахиллы – видимо, сказывалось то, что у Земана мы целый год тренировались на синтетике. В «Сампдории» я кое-как вытянул, а в «Парме» по ходу тренировок ноги распухали до такой степени, что я ходить не мог.

– Как «Парме» в таком состоянии удалось не вылететь?
– Пришел Клаудио Раньери и все перевернул. На первой установке задел эмоциональные струнки, сказал, что отступать некуда, и я после его слов чуть не расплакался. Той речью проникся даже Морфео, обычно пропускавший тренерские выступления мимо ушей.

– Что Раньери говорил лично вам?
– В перерыве еврокубковой игры с «Брагой», в которой ни у меня, ни у команды ни черта не ладилось, Раньери выдал: «Виталий, ты же игрок мирового класса». До этого я в основном хромал, а во втором тайме стал просто летать по полю. Лично из меня он с помощью таких психологических приемов достал то немногое, что я мог дать в тогдашнем состоянии.

– Что было дальше?
– За лето я более-менее залечил ахиллы и приехал на сбор «Пармы», которую возглавил Доменико Ди Карло. Поля мягенькие, ахильчики звенели, все ладилось, я перекрестился, и тут вдруг подходит ко мне спортивный директор Андреа Берта, устроившийся потом в мадридский «Атлетико»: «Президент решил отдать тебя в аренду». – «А куда?» – «В Пизу». Что еще за Пиза? У меня был дом в центре Пармы, бывшая жена готовилась рожать через два месяца, а тут – посылают в серию В. Мне позвонил спортивный директор «Пизы» Джанлука Петраки, работающий сейчас в «Торино»: «Мы только что вышли из серии С, и тренер очень хочет тебя видеть». Тренера звали Джампьеро Вентура.

– И как он вам?
– Только после работы с ним я понял, что научился играть в футбол. Из обычных игроков Вентура сделал команду, которая могла обыгрывать кого угодно. Я не преувеличиваю. Вентура запрещал защитникам выбивать мяч вперед и просил разыгрывать между собой, через фланги или вратаря, чтобы мяч постоянно был под контролем. Говорил: «Даже если соперник не прессингует и сидит на своей половине, пасуйтесь между собой, ждите, когда они на вас выдернутся». В первой товарищеской игре с какими-то заводскими чудаками мы так и пропасовались – 0:0. Один журналист сказал: «Пиза» даже деревню не может обыграть. Это первый кандидат на вылет». Вентура ответил: «Посмотрите, где мы будем после первого круга». После первого круга мы были на первом месте.

– Чего Вентура требовал от вас?
– «Виталий, я первый тренер, который просит тебя не бегать. Возьмитесь с Начо Кастильо за руки и стойте между двумя центральными защитниками. Когда к вам придет мяч, вы будете свежими». Еще Вентура посоветовал: «Не читайте вы эти газеты. Ничего там хорошего не пишут». Я послушался, освободил голову от этой информации и раскрепостился, хотя раньше регулярно смотрел, какие кому оценки поставили.

– Кто такой Начо Кастильо?
– Аргентинец. Учился в Италии, играл за университетские команды, где получал по сто евро, попал в профессиональный футбол в двадцать три года и за сезон в паре со мной забил двадцать один мяч. Говорил мне: «Виталий, где ж ты раньше был?» После «Пизы» Начо получил шикарный контракт в «Фиорентине», но забил там только однажды. Я шутил: «Ты половину своих денег должен мне».

– За закрытыми тренировками Вентуры подсматривали соперники?
– Вся Италия за ним смотрела. Например, Антонио Конте отправлял своего брата Джанлуку учиться у Вентуры. А когда мы приехали на сбор в Коверчано, Спаллетти, работавший в «Роме», бросил все и сидел с нами неделю, записывал. Спаллетти – воспитанник Вентуры, он учился у него, но, посмотрев на «Пизу»-07/08, понял, что в работе Джампьеро появилось что-то новое и ему нужно срочно это увидеть.
А в тот раз, когда за нами шпионили соперники, Вентура велел нам танцевать и чесать яйца вместо обычных жестов, которыми мы анонсировали комбинации. Тренировались мы на американской базе, рядом с ракетами и взлетной полосой. С меня как белоруса даже требовали дополнительные документы, чтобы я мог въезжать на эту базу – видимо, боялись, что я разведчик.

– Почему «Пиза» Вентуры так и не вышла в серию А?
– Из-за серьезных травм в конце сезона вылетели я и Алессио Черчи, а мы в том сезоне забили по десять мячей. Замены не было. Без нас «Пиза» попала в стыковые матчи, но уступила там. Мне пришлось вернуться в «Парму», вылетевшую в серию В.

– Там вы встретили Кристиано Лукарелли, лучшего снайпера серии А-04/05.
– Это человек, бьющий из любой позиции. Я не понимал, зачем нахожусь на поле и как с ним можно играть. Как только он получал мяч – сразу бил, не обращая внимания на партнеров. В «Парму» Лукарелли приехал из донецкого «Шахтера». Там ему дали много денег, а остальное его мало интересовало. У меня с деньгами тоже получилось интересно – в середине сезона-08/09 я сменил «Парму» на «Бари», с которым занял первое место в серии В. «Парма» стала второй, и так, как я провел в ней пол-сезона, я получил премию за выход в серию А от двух команд.

– Чем в «Бари» запомнился молодой тренер Антонио Конте?
– Придя к нему, я почувствовал, что он все повторяет за Вентурой. Конте с этим не соглашался. Наверное, ему было немного стыдно, но чего стыдиться, если ты у сильного тренера взял лучшее и добавил свое. Я тоже пробовал повторять финты, которые подсматривал у других футболистов. В общем, после сезона с Вентурой я мог тренироваться у Конте с закрытыми глазами. Другое дело, что на тренировках «Бари» главным был не Конте, а профессор Вентроне, спец по физподготовке. Он так нагрузил меня своим упражнением «киллер-дилер», что, впервые выйдя на поле в составе «Бари», я чувствовал себя так, будто стою на вокзале и мимо меня проносятся электрички. Зато через неделю, когда травмировался основной форвард, я снова попал в состав и, получив мяч в центре поля, попер к воротам, как трактор, и отдал голевую передачу. Я понял, что после нагрузок Вентроне мой организм три недели был в блэкауте, а потом проснулся.

– Конте не знал, что игроки «Бари», обеспечив себе выход в серию А, собирались проиграть в конце сезона-08/09 «Салернитане», боровшейся за выживание?
– Конечно, знал. Вся команда знала. Другое дело, что, когда это открылось, никто не хотел, чтобы Конте пострадал. Лично я этого точно не хотел. Когда на допросе следователи спрашивали, был ли Конте в курсе, я дурака включил: «Не знаю». Все-таки он уже тренировал «Ювентус», когда та история вышла наружу, и, лишившись Конте, футбол многое бы потерял.

– Что вообще произошло перед той игрой?
– Ветераны «Бари» обсуждали: «Ну что, будем убиваться в Салерно? Если мы их утопим, нас не выпустят со стадиона. А дома еще и наши фанаты достанут, потому что они дружат с фанатами «Салернитаны». А потом следователи рассказали мне, что четыре бывших игрока «Салернитаны» поставили на игру с «Бари» двести – триста тысяч евро. Когда их прихватили, они сказали, что раздали деньги игрокам «Бари», чтобы снять с себя часть ответсвенности и перевалить на нас, хотя ничего такого не было. Лично я, например, денег не получал и ни разу в жизни не был ни в одной букмекерской конторе. Когда меня вызвали на допрос, я подумал: зачем мне адвокат? К следователю я поехал один, на велосипеде. Сказал то, что знал, а нужно было молчать. Меня дисквалифицировали на три года и шесть месяцев.

– Что в игре с «Салернитаной» требовалось лично от вас?
– Мы просто решили, что не будем выигрывать. Еще перед матчем фанаты двух команд вышли на поле и стали обниматься. Фанаты «Салернитаны» заранее благодарили «Бари» за помощь. Вся Италия знала, что мы не выиграем.

– За два года до дисквалификации вы прогремели с «Бари» в серии А.
– Да, как и в сборной сейчас, Вентура сменил Конте и добавил в защиту к Андреа Раннокье такого же молодого Леонардо Бонуччи, который перед этим два года подряд вылетал из серии В – сначала с «Тревизо», а потом с «Пизой». В товарняках Бонуччи с Раннокьей привозили голы, у них ничего не ладилось, а в первом туре мы вышли против «Интера» на «Сан-Сиро», и Моуринью не понимал, что происходит – он сделал две ранние замены, но мы все равно перестраивались и не давали «Интеру» развернуться. Во втором тайме Это’О все-таки забил с пенальти, но я сравнял, и мы поняли, что можем играть с кем угодно.
Мы обыграли «Ювентус» с «Лацио», и у меня снова заболели ахиллы. Я лег под нож, меня вылечили, следующий сезон снова начали здорово, шли среди лидеров, но в выездной игре с «Кьево» я порвал связку. Специально лечился быстрее, чтобы выйти на дерби с «Лечче», но вскоре мне снова засадили и больше я в том сезоне не подымался. Вентуре я был готов отдать все здоровье. Уходя из «Бари», он плакал на пресс-конференции.

– Из-за того, что команда шла на последнем месте?
– Еще из-за того, что влюбился в этот город. Потом он купил квартиру в Бари – у него недавно была там свадьба, в Центральном кафедральном соборе. Его жена тоже из Бари. Там же мы с ним встречались недели три назад.

– Вы Вентуру даже в Минск возили?
– Да, у меня есть там одна знакомая бабушка-психолог, помогавшая мне лечить разные болячки нетрадиционными методами, и однажды Вентура сказал: «Виталий, мне нужно познакомиться с этим человеком». – «Ну, поехали». Привели Вентуру в норму. До сборной Италии дошел человек.

– Та же бабушка помогла победить Францию в 2010-м?
– Да. Когда я впервые к ней пришел, очередь была с первого по пятый этаж, а я просто очень хотел играть и считал, что в борьбе с травмами все средства хороши. Накануне матча на «Стад де Франс» я жил в номере с Юрой Жевновым, мы с ним знакомы с минского интерната. Для начала мы жестко расслабили команду. Юра мне сказал: «Виталь, мы во Франции – надо шампанское брать. Дай мне пару советов». Массажист «Бари», пока я лечился, прочел мне столько лекций о вине, что я стал в сборной главным спецом. После завтрака мы с Юрой вышли в город, и я ему посоветовал шесть или семь бутылок. Мы задержались на кассе, потому что решили взять еще и пахучего сыра, и минут на семь опоздали на собрание команды. Вся команда сидит ждет, и тут под звон бутылок заходят капитан и вице-капитан сборной, Юра Жевнов и я. Все игроки развеселились, да и тренер Бернд Штанге нормально отнесся: понимал, что шампанское мы взяли для семей, и перед игрой пить не будем.

– Как прошло то собрание?
– Штанге огласил состав, и я шепнул Жевнову: «Сегодня нас разберут на детали». – «А чего делать, Виталя?» Я взял бумажку и нарисовал: это защита, это средняя линия, это нападение. Юра сказал: «Здорово. Пошли к Штанге». Если бы мы вдвоем пришли, Штанге бы нахрен нас послал, так что мы привлекли еще несколько ветеранов, Кульчия, Омельянчука и, кажется, Глеба. С Вентурой я научился играть против более мощных команд и предложил Штанге другую схему и обязанности для игроков. Он принял мой план, но не полностью.
После этого мы с Юрой играли в Angry Birds в номере и я пошутил: «Давай тетю Любу спросим, что сделать, чтобы Францию обыграть». Позвонили той бабушке, которая лечила меня, Юру и Вентуру, и она сказала: «Пусть Юрка встанет на корточки, а остальные – накроют его руками». Когда мы все это устроили на «Стад де Франс», Серега Корниленко, оставшийся в запасе, вскочил со скамейки и закричал: «Епта, что за показуха!» В итоге: новая схема сработала, у французов нихрена не получилось, Кисляк вышел на замену, ему прострелили, он – бам: в девятку. Гробовая тишина. 1:0 в нашу пользу.

– Ваши эмоции после игры?
– В гостинице Юра Жевнов сказал: «Мы больше никогда в жизни Францию не обыграем. Поэтому это шампанское не должно поехать домой». Собрали в номере всю команду, выпили по бокалу шампанского и съели весь сыр, который у нас был.

– Руководители белорусской федерации футбола влияли на состав сборной?
– После игры с Албанией, где мы вели 2:0, но пропустили два мяча, они убрали меня из команды – за то, что я улыбнулся на поле. Но это мой стиль, я всегда улыбался на поле, так я пытался взбодрить команду, снять с ребят стресс. После игры с Албанией Виталя Булыга пошел куда-то посидеть, и ему сломали скулу. Я же после матча пошел домой (жил в ста метрах от стадиона «Динамо»), провел время с женой, навестил первого тренера, Юрия Антоновича Пышника, а наутро написали, что Кутузов побил Булыгу, и оба отчислены из команды. Вернувшись в «Парму», я еще и на штраф напоролся, потому что итальянские газеты перевели неправду из «Спорт-Экспресса».

– Как вы вернулись в сборную?
– Через полгода Саша Глеб подошел к новому тренеру сборной, тому самому Штанге: «У нас есть Кутузов, играет в Италии». А Штанге и не знал. Он отправил помощника просмотреть меня, и в той игре я забил два мяча. Меня вернули в сборную и вскоре я забил два той же Албании.

– Мы не договорили про «Бари». Почему команда вылетела из серии А после удачного сезона?
– Вентура доверился не тем людям. А я был травмирован – может, и такого винтика, как Кутузов, ему не хватило.

– А еще, наверно, немного помешало то, что защитник Андреа Масьелло в конце сезона-10/11 нарочно забил в свои ворота в дерби с «Лечче».
– Говорят, он в том сезоне продал пятнадцать матчей. Слава богу, что из-за травмы я не играл – участвовать в том цирке было бы очень больно. Из-за Масьелло и всплыла та история с «Салернитаной». Только он получил два года дисквалификации, а я – три с половиной.

– Почему?
– Потому что Масьелло посотрудничал со следствием и всех слил. Рассказал, кто сдавал, где он брал деньги, рассказал про югославскую мафию. Если б он не сболтнул про игру с «Салернитаной», никто бы ее и не вспомнил – потому что это ничто по сравнению с тем, что Масьелло сделал потом. Сдать пятнадцать игр в серии А и забить в свои ворота в дерби – это серьезно. Но то, что он во всем этом признался, облегчило его наказание. Сегодня он играет за главное открытие серии А «Аталанту».

– А вы ушли из футбола в тридцать три.
– Да, я даже не подавал аппеляцию, когда меня дисквалифицировали. Понимал, что после моих травм и расставания с «Бари» на высокий уровень я уже не вернусь. После дисквалификации я полностью изменил свою жизнь. Например, я стал ездить на велосипеде, чего раньше не мог себе представить. Сейчас у меня нет тех возможностей, что были во время карьеры футболиста, но жизнь стала только лучше. Полгода назад я закончил тренерские курсы и сейчас на общественных началах тренирую атакующих игроков «Монцы», где спортивным директором работает Филиппо Антонелли, с которым мы играли в «Бари».

– Почему вы остались жить в Италии?
– К Италии я привык, к тому же я там, где работа. В Беларуси я не вижу для себя работы. Там никому ничего не надо. Футбол умирает. Сборная – выжженная земля. На стадионы никто не ходит. Подготовкой детей никто не занимается.

– Почему вы стали еще и хоккейным вратарем?
– Чтобы не ходить в тренажерный зал и держать себя в хорошей форме. Именно вратарем стал из-за плоскостопия: в обычных коньках у меня болят ноги, а во вратарских – нет. Мой хоккей – это не шутки. Однажды мне так прилетело шайбой, что маска прогнулась внутрь.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *